|
СПЛОШНОЙ ПОЗИТИВ
Для гостей, как известно, квартира владельца собаки «начинается» с этой самой собаки. Апартаменты Романа Трахтенберга не стали исключением. Оставив для нас дверь открытой, хозяин по привычке исчез в длинных коридорах своего жилища, поручив Моте встречать прессу. К нашему удивлению, в прихожей «игрушечная» собачка почему-то организовала совсем не игрушечную оборону: квартира Трахтенберга наполнилась требовательным лаем – казалось, Мотя решительно не хочет радоваться гостям. Когда же фейсконтроль был нами пройден, Роман принялся убеждать нас не держать на собаку зла:
– Мотька добрая у нас, а гавкает от радости. Хочет, чтобы ее гладили, говорили ей, какая она красивая, а вы на нее внимания не обращаете, так чему удивляетесь?!
Через несколько минут, когда мы уже беседовали с Романом сидя на диване, Мотя преспокойно плюхнулась ко мне на колени и устроилась там с явным комфортом.
– Роман, Вы собаку воспитываете по принципу вседозволенности? Иначе с чего бы ей вот так запросто плюхаться к журналистам на колени.
– Мотя на всех так пристраивается. Но никто ее здесь особо не воспитывает. Нам говорили, что она должна спать в своем гнезде, а она спит со мной. Мы с женой пробовали ее отучить, а потом решили: где собаке удобнее, пусть там и ночует. Ерунда также, что собаки категорически не переносят пьяных: переносят, и еще как! Кто их больше всех подкармливает во время застолий? Конечно, те, кто навеселе! Нас убеждали, что нельзя тойтерьеров кормить со стола, нужно, чтобы у них был выверенный рацион. Это понятно, но мне нравится видеть Мотины жаждущие глаза, когда я иду есть. Она приходит, озирается по сторонам: чем бы здесь поживиться? А ты ей: «На, ненасытная!» Мне кажется, это чистый позитив.
– А если Мотя откровенно набедокурит, этот факт Вы тоже увидите в радужных тонах?
– Отнюдь, но в вопросах воспитания главным аргументом должна быть не физическая сила хозяина, а его интонация. Например, нашкодит псина, нагадит перед кроватью (это случается крайне редко, но все-таки), а ты ей с чувством скажешь на низких тонах: «Ну-ка, иди сюда! Сейчас ты получишь по заднице!» – и… не найдешь ее. Собака сразу смывается, забивается куда-то под кресло, прячется. Потом приходит мириться в гостиную, смотрит, «отошли» мы или нет.
Я вообще поймал себя на мысли, что Мотя у нас не член семьи, не игрушка, а, скорее, ребенок. Конечно, ее здесь никто не обижает, не третирует; зачем же ты заводишь собаку – чтобы ее обижать?
– Я читала, что Моте пока не удается платить Вам сторицей: интерьер Вашей квартиры, образно выражаясь, терпит от ее присутствия довольно большой урон!
– Странности есть у всех собак, и Мотя у нас не исключение. Бывает, на салфетку она «ходить» принципиально не хочет: справляет нужду на шелковых коврах исключительно ручной работы. И в спальне, на кровати. Но на моем месте она это делает крайне редко, в основном – на месте жены. Может, она ей так мстит по-женски, ревнует… А по ночам Мотя выходит в гостиную на промысел, смотрит, что упало со стола, и начинает сметать крошки, как пылесос.
ЭТАЛОН ЕВРЕЙСКОЙ СОБАЧКИ
– Все эти Мотины причуды вряд ли можно причислить к ее породным особенностям. Тем не менее, почему Вы обратили внимание на русских тоев?
– Мне всегда нравились маленькие собачки, и Мотя – не первый той в моей жизни. Как-то в Питере пришли с супругой (теперь уже бывшей) к одному знакомому и увидели у него такую собаку. А он мне заявляет, что назвал пса Ромкой, в мою честь. Но Ромка этот оказался каким-то злым, а я – добрый. И собаки на меня обычно хорошо реагируют, а эта начала рычать, так и норовила укусить. В общем, несмотря даже на то, что этот тойтерьер показал строптивый нрав, мы с женой решили завести такую же псину. Поехали в питомник и сразу привезли оттуда щенка. Знаете, как нужно выбирать собаку? Вот они лежат перед тобой в ряд – «уси-пуси» какие хорошенькие. Но как бы там ни было, кто к тебе первым подошел, того и надо брать. Неважно, какой комплекции, окраса, – кто тебя первым выбрал, того и увози домой.
Первая наша собачка была очень маленькая, слабая, весила чуть больше килограмма и при родах чуть не умерла. Не стало ее год назад, когда бывшая жена с ребенком уехали на юг отдыхать, а собаку оставили теще. Теща – это же воплощение зла всегда и во всем. Сколько ей ни говори, что нельзя маленьким собачкам давать куриные кости, она не поймет, это бесполезно. В итоге собака обожралась костями и во время операции у нее не выдержало сердце.
Когда мы с женой расстались, я решил завести такого же тоя, потому что очень привык к нашей первой собаке. Так появилась Мотя. Кстати, по паспорту она Мальвина, но это имя мне не нравится ни под каким соусом, поэтому зовем ее Мотей – тетей Мотей. Ей сейчас три года, и она ровесница нашей с Верой (второй женой. – Прим. ред.) свадьбы.
– Роман, признайтесь, уж не для имиджа ли Вы завели тойтерьера? Многих публичных людей хлебом не корми – дай выйти в свет с маленькой собачкой.
– Как же – выйдешь с Мотей в свет! Иногда думаю, а почему бы и нет: пройдусь с ней эдак «козырненько» на поводке на каком-нибудь мероприятии. Будут шептаться: «Вон Трахтенберг идет с собачкой!» Тем более что, видите, у нее золотой ошейник, и она не дает его снимать. Но Мотя моя всего боится, прячется за меня, идти с ней «в народ» невозможно. К тому же она все время попрошайничает, даже когда сопровождает меня на каком-либо мероприятии. Поэтому я эту затею оставил.
– Кстати, компаньоном может быть и большая собака. Такого четвероногого хоть и не возьмешь на светский раут, но защиту жилища ему поручить можно.
– У большой собаки есть, на мой взгляд, два огромных недостатка: во-первых, с ней надо много гулять, а во-вторых, она ведь и жрет, как лошадь. Для нас проблема и то, и другое. (Смеется.) Как-то один знакомый спросил меня: «А что, Мотя такой маленькой и останется? А если кормить ее?» Если кормить, любая собака вырастет. Но откуда деньги у бедного артиста? Как говорится, ложку кашки с утра, ложку вечером – получается, мне кажется, эталон еврейской собачки.
– Может быть, поэтому она у Вас – страшная попрошайка?
– Еды ей хватает, в этом можете не сомневаться, но ей постоянно всего мало. Вот она и выпрашивает у народа, кто что даст. Может, например, пиццу утащить, залечь с ней где-нибудь, и пока не прикончит ее, из своего укрытия не выйдет. Потом Мотю может страшно рвать, но и в другой раз она поступит точно так же. А однажды, после посиделок у меня в квартире, один стоматолог (это не кличка, это – профессия, а зовут его Алексей), будучи в нетрезвом состоянии, умудрился ночью сожрать ее гречневую кашу. Что тут было! Утром, когда Мотя обнаружила пропажу, она закатила такой скандал! Мы уж думали, что собака не простит своего обидчика, вечно будет на него дуться. Простила…
А вообще, Мотя у нас – очень «домашняя» собака, и когда мы уезжаем, то нужно ее отдавать непременно родственничкам, иначе она будет страшно скучать. Вот скоро купим ей подружку, тогда ей будет веселее.
– А почему не дружка?
– Вы знаете, слухи о том, что Трахтенберг – похабник и развратник, сильно преувеличены. Я не поклонник порнографии в любых ее проявлениях. Я бы не хотел, чтобы вы сюда пришли, я бы рассказывал о том, какая Мотя у нас культурная, а в этот момент на наших глазах происходило бы настоящее родео. Нет, мне такого не надо. Пусть лучше будут две подружки. Мы уже выбрали в питомнике еще одну тойтерьершу, звать ее будем Цилей. Будут у нас Мотя с Цилей – две редкие собаки, голубые тои.
– Получается, Вы – за живность в доме в любых ее проявлениях?
– Мне кажется, что животные должны быть обязательно. С ними веселее, чувствуешь себя лучше, жизнь становится полнее. Жалко, правда, что они живут очень мало: ты к ним привыкаешь и их утрату переносишь очень тяжело. Скоро я буду издавать сборник моих рассказов. Там есть один, посвященный как раз этой теме. Называется «Какашка». Смысл такой: приходит человек в квартиру, в которой давно никто не живет, жена уехала, сам он находится в другом месте, но неожиданно заходит по старому адресу, смотрит какие-то альбомы и наступает на какашку. Собаки нет уже три года, но она все равно что есть! Плохо, конечно, что какашка символизирует четвероногого, но так создается ощущение, что собака и не умирала вовсе, а всегда с нами, в памяти.
КОНФЕРАНСЬЕ, ВЕДУЩИЙ, КАНДИДАТ НАУК
– Роман, вот Вы занимаетесь анекдотами…
– Да не занимаюсь я ими, с чего вы взяли?! Я кандидат культурологических наук и мой главный интерес – фольклор. А анекдоты – это такая верхняя часть айсберга, которую всем видно, а также то, на чем можно заработать деньги. Никому ведь не нужны истории происхождения обрядов, праздников, всем подавай простые анекдоты, афоризмы народные, стишки, частушки. Это всем нравится, это всем надо, потому что это величайшая похабщина. И такого богатства нет ни у одного народа, кстати.
А ведь анекдоты – это не русский фольклор, они гуляют из народа в народ, в отличие от частушек, которые чисто наше изобретение. Определить «национальность» анекдотов практически невозможно. Но анекдоты как таковые меня не интересуют, я ими не занимаюсь.
– Почему же тогда в каждом втором СМИ Вас упорно продолжают называть анекдотным монстром?
– Проблема нашей прессы в том, что она страдает однобокостью. Да, согласен, было время, когда с семи до восьми вечера изо всех радиоприемников раздавался мой голос, озвучивающий анекдоты… Таким образом я быстро стал ассоциироваться именно с этим видом деятельности. А на интервью люди вдруг удивлялись: надо же, Трахтенберг, оказывается, еще и умный человек! А что, я говорил, что я дурачок, что ли?
Один кто-то написал, что Трахтенберг – развратник, похабник и матершинник, теперь все остальные перепечатывают и именно с этого ракурса и подают мою личность. Моя основная работа – это кабаре, которое называется «Трахтенберг-кафе». И на моей программе, кстати, никто из журналистов не был. Еще раз повторяю, я не занимаюсь анекдотами, меня интересует философский аспект русского мата. Это шутки не для средних умов, нужно понять, о чем они, поэтому 25-летние ко мне не приходят, мои посетители – люди от 30 до 50. Я честно говорю, что ненормативной лексикой занимаюсь не как филолог (хотя полтора года отучился на филфаке), а как культуролог, как режиссер. Вот СМИ пишут, что я известный матершинник, но они не понимают, в какой области я использую такую лексику, поэтому и прикладывают это ко всему, к чему только можно. Поверьте мне, ни по телевизору, ни по радио я ни разу не матерился.
– Получается, кабаре Вы рассматриваете чуть ли не в качестве отдельного художественного жанра?
– Да, и кабаре – жанр очень сложный. Основная трудность в том, чтобы не перейти ту грань, которая отличает искусство от пошлости: это и не МХАТ, но и не кафешантан. Кабаре – это такой театр с эротической, политической или, как у меня, фольклорной сатирой. Я единственный в стране, кто занимается кабаре. У многих, допустим, и есть так называемые кабаре, но на самом-то деле это либо варьете, либо кафешантан, либо кафе-концерт в худшем случае. Люди, к сожалению, не понимают разницы.
– Я читала, что Вы себя называете еще и одним из последних настоящих конферансье.
– Да, и я горжусь, что это так. Мастером конферанса быть очень сложно, я Вам скажу. В чем талант конферансье? В том, чтобы не тянуть одеяло на себя. На праздновании дней рождений, свадеб – это и не совсем ведущий, и не совсем тамада, который всегда помнит, что главные действующие лица – гости, а не он сам. Пытаться стать героем вечера в данном случае – сродни профнепригодности. Например, выходит человек на сцену, он боится, его бросает в озноб, он никогда не говорил тост, нужно помочь ему. Чтобы это было весело, хорошо, можно пошутить – но при этом обязательно человеку помочь. Да, ты заметен, но не забывай, что не ты главный герой, не ты произносишь тосты и это не твой бенефис. Задумайтесь: 35-летний олигарх собирает друзей детства по случаю своего юбилея. Кто-то приезжает к нему из глубинки в плацкарте, а кто-то – на «Майбахе». Нужно сделать так, чтобы весело было и тем и другим. Это и есть искусство.
К тому же я не выдумываю свои шутки, моя только редактура, компиляция, режиссура.
– Роман, последнее время Вы успели попробовать себя в разных областях. С чем это связано?
– Я живу по принципу: лучше попробовать и разочароваться, чем сетовать, как другие, мол, во мне умер режиссер… Иногда спрашиваешь такого человека: «А что вы сняли, поставили?» – «Я не снял, не поставил, но мог бы», – отвечает. Да ничего бы ты не поставил! Я хотел что-то сделать… Чуть-чуть уделил анекдотам время, сейчас, вон, 37 томов анекдотов стоят. А тут встретился с одной девочкой, познал все прелести женского коварства и самых низменных черт женской натуры; девочка эта развела меня с женой, с которой мы прожили 16 лет, сын у меня остался. И мне никак не удавалось выйти из штопора, я лечился у психиатра, потом даже купил себе пистолет, понял – больше не могу. В итоге решил написать книжку, сейчас перевалило уже за 600 тыс. проданных экземпляров… Еще я снялся в кино, озвучивал мультфильмы, компьютерные игры, в театре играл. Давно собираюсь начать писать докторскую диссертацию, правда, сейчас пока придумал только название.
|
